Схема "клофелин". Криминальная история Харькова, самые опасные места
Идеальный вариант – усыпить жертву, забрать все ценное и исчезнуть до того, как человек очнётся. Этот преступный промысел появился ещё в незапамятные времена, получил особенно широкое распространение в 1990-е годы и успешно продолжает существовать и сегодня.
При слове "клофелин" у многих до сих пор возникает образ обольстительной и коварной женщины в роскошном ресторане, которая знакомится с мужчиной, а затем лишает его сознания и денег.
Криминальная специализация "клофелинщица" появилась в СССР в начале 1980-х , но в описаниях преступного мира XIX – начала XX века уже упоминаются "сонники", "малинщики" и "марочники".
Промышлявших усыплением и ограблением жертв в гостиницах и постоялых дворах, на вокзалах и в поездах называли "сонниками". "Малинщики" – те, кто в "работал" в паре с проститутками по трактирам, кабакам и притонам: женщина подпаивала захмелевшего гостя алкоголем с дурманом, после чего у него забирали кошелёк, часы и верхнюю одежду. "Марочники" – профессионально обчищали карманы, не дожидаясь полного усыпления.
Типичная жертва преступников в те времена – приезжие мелкие купцы и торговцы, крестьяне, приехавшие на рынок.
В те времена любимые места "промысла" в Харькове – сеть дешёвых извозчичьих трактиров и ночлежек прямо за путями вокзала и у привокзальной площади, заведения на улице Малопанасовской и Панасовских переулках, постоялые дворы в районе Суздальских рядов. Самые популярные средства для усыпления или введение в беспомощное состояние – растительные дурманы. Настойки на основе семян дурмана и белены, концентрированные вытяжки из некоторых видов лютиковых и других ядовитых трав, обладавших выраженным седативным эффектом. Также часто использовали опийную настойку или капли морфия, которые свободно продавались в аптеках.
Позже, с развитием фармакологии, преступники начинают использовать лекарственные средства, производные барбитуровой кислоты ("барбитура"): вещества, которые угнетают центральную нервную систему и работают как успокоительные и снотворные средства. В криминальной практике прошлых десятилетий среди барбитуратов для усыпления жертв чаще всего использовались концентрированные снотворные короткого и среднего действия. Преступники выбирали их из-за высокой скорости растворения, быстрого эффекта и сильного угнетения памяти, мешающей жертве вспомнить детали.
Но барбитураты были крайне опасны тем, что даже лечебные дозы были максимально близки к летальной, а употребление в сочетании с алкоголем очень часто приводило к смерти. Смешивание барбитуратов с алкоголем в непродуманной пропорции приводило к острому угнетению дыхательного центра в головном мозге и глубокой коме. Не смотря на смертельный риск и сложности в приобретении барбитуратов (отпускались строго по рецепту), до начала 80-х именно эти препараты активно использовали для совершения преступлений.
Клофелин в качестве глазных капель для снижения внутриглазного давления при глаукоме получил широкое распространение и официальное внедрение в медицинскую практику в СССР в 1980-х.
Кто и когда придумал использовать глазные капли как эффективное средство для усыпления и ограбления жертв, неизвестно. Но с начала 80-х происходит резкий рост преступлений с применением клофелина.
Из-за своих фармакологических свойств приём клофелина с алкоголем приводил к тому, что человек пьянел в разы быстрее и сильнее, чем от обычного алкоголя, терялся контроль над телом, нарушалась речь и пространственная ориентация, наступало глубокое наркотическое состояние, переходящее в кому. Разбудить человека в этот момент было невозможно. Особенно популярными у преступников оказались жидкие формы лекарства в ампулах и каплях, так как их было проще всего незаметно подлить в бокал и лекарство не имело запаха, цвета и вкуса.
С появлением в арсенале преступников этого медицинского препарата даже самые законопослушные граждане узнали, в чем суть уголовной специализации "клофелин".
Криминогенная проблема была настолько серьёзная, что специальным указанием Минздрава от 5 апреля 1989 года препараты клофелина в ампулах и глазных каплях были официально переведены на предметно-количественный учёт и стали отпускаться исключительно по строгим рецептурным бланкам.
С 80-х годов прошлого века этим "промыслом" занимались, преимущественно, женщины, а "работа" эта называлась "клофелинить" или "убрать на клоф".
Классический образ жертвы таких преступлений в 1970–1980-е годы: провинциальный командировочный, приехавший в большой город и решивший поискать развлечений в каком-нибудь второсортном ресторане, баре или другом увеселительном заведении в компании доступных женщин. Знакомство с девушкой "лёгкого поведения", выпивка с ней – и события для гражданина заканчивались потерей сознания и провалом в памяти. Очнувшись, потерпевший обнаруживал, что лишился денег, часов, документов и других ценных вещей. А проснуться можно было где угодно – на лавочке, в подъезде или даже в вытрезвителе.
Профессиональная "клофелинщица", как отдельная криминальная специализация, была скорее исключением, чем правилом. Гораздо чаще "выступали по клофу" женщины из криминальной, околокриминальной и даже богемной среды, которые в силу своего образа жизни часто оказывались в ситуациях, подходящих для его применения "не по назначению". Пузырёк с "глазными каплями" дежурно лежал в косметичке и применялся "по случаю".
Места "работы" клофелинщиц Харькова
В конце 80-х и в 90-х Харьков – один из центров деловой активности: открываются новые кооперативные коммерческие рестораны, гостиницы и казино, развиваются городские рынки и оптовая торговля, Южный вокзал пропускает сотни поездов в сутки и большое количество транзитных пассажиров, много приезжих коммерсантов и местных нуворишей. Схема "клофелин" в городе в те времена процветает.
Гостиницы "Южная" на улице Карла Маркса (Благовещенская) и "Первомайская" на улице Свердлова (Полтавский Шлях) находились в шаговой доступности от вокзала и Центрального рынка.
В этом старинном здании на Полтавском Шляхе рядом с Южным вокзалом, между Домом Быта и пожарной частью, находилась гостиница "Первомайская"
Здесь часто останавливались мелкие бизнесмены, командировочные и транзитные пассажиры. В этих недорогих гостиницах местные жрицы любви могли просто постучать в дверь номера и предложить свои услуги. Познакомиться с девушкой "для проведения досуга" можно было и в привокзальных заведениях, кафе или барах.
Часто такие знакомства в гостинице заканчивались по традиционному сценарию: постоялец "в процессе терялся", а приходил в себя уже без денег и ценных вещей.
В определённых кругах ходил слух, что у работавших в районе вокзала "клофелинщиц" существовало негласное правило: после "отработки" оставлять "терпилам" немного денег на обратный билет. Не из жалости – так было безопаснее. Чем быстрее потерпевший уедет, тем меньше вероятность, что он пойдёт в милицию писать заявление и вспоминать где, с кем и как провёл предыдущий вечер.
Рестораны "Спартак" в начале Полтавского Шляха и ресторан "Старе мiсто" в центре. Здесь "клофелинщицы" работали вместе с местными уголовными элементами, которые обеспечивали безопасность и оказывали физическую помощь в случае необходимости. В определённый момент, когда "клиент" уже был под воздействием препарата, но ещё мог самостоятельно передвигаться, его аккуратно "под ручки" выводили из заведения. После "обработки" оглушённого клофелином гражданина старались отвести подальше от ресторана и оставляли на лавочке в сквере или сажали на такси. В холодное время года подельники могли даже вызвать спецбригаду из ближайшего вытрезвителя. Здесь избегали шумных "разборок" и не любили официальные визиты милиции. Если после очередного застолья с "клофелином в меню" в отделении милиции появлялось заявление потерпевшего, сотрудники уголовного розыска знали, как найти тех, кто отвечал за местных "клофелинщиц". Вопрос, как правило, решался без возбуждения уголовного дела, через так называемый "возврат": потерпевшему возвращали все деньги или только часть, после чего конфликт считался исчерпанным.
Нарваться на "клофелинщицу" в Харькове в то время можно было где угодно, и в привокзальных забегаловках, и в дорогих престижных местах, таких как "Интурист" или ресторан гостиницы "Мир". Здесь, как правило, работали "клофелинщицы"-одиночки: "тусовщицы", профессиональные проститутки, которые при благоприятной ситуации предпочитали усыпить клиента и украсть деньги, не доводя дело до постели.
Кафе "Милый друг". Рынок у метро "Барабашова". 2009 год
В истории о харьковских "клофелинщиках" кафе "Милый друг" на Барабашова занимало отдельную "почётную" страницу. Это было достаточно своеобразное, но популярное на протяжении всех "нулевых" заведение, с особой репутацией и пёстрой публикой. Здесь вечером за столами пересекались торгаши и жулики с рынка, приезжие оптовики и "челночники" и всегда было немало представительниц "древнейшей профессии" самого разного возраста, внешности и опыта. В середине "нулевых" считалось, что "загул" в этом кафе почти однозначно заканчивается незаметным приёмом внутрь клофелина вместе с какой-нибудь спиртосодержащей жидкостью. О популярности клофелина в этом кафе ходила шутка: "Там его сразу в бутылки разливают перед подачей".
Реальных заявлений и, тем более, открытых уголовных дел по таким эпизодам было очень мало. Причина – практически за каждым случаем стояли сомнительные знакомства, проститутки, злачные места и обстоятельства, о которых потерпевшему приходилось рассказывать в милиции. Чтобы написать заявление, нужно было фактически признаться, зачем ты оказался в определённом заведении, с кем и при каких обстоятельствах употреблял спиртное, как "потерял" деньги и ценности. Для многих это означало риск не только неприятного разговора с правоохранителями, но и серьёзных последствий – семейных ссор, развода, падения авторитета в семье, на работе или в бизнесе.
В результате многие предпочитали промолчать не только о потерянных деньгах и ценностях, но и вообще скрывать сам факт такого инцидента. Но в ненаписанной криминальной истории Харькова сохранились некоторые эпизоды.
В 1994 году широко известный в узких кругах харьковский полукриминальный бизнесмен познакомился (опять же в ресторане) с двумя "бизнесменами" из ближнего зарубежья, которые предложили выгодную сделку с продажей целого железнодорожного состава с древесиной. Ресторан признали не самым удобным местом для обсуждения условий и договорились встретиться на следующий день в номере одной из центральных гостиниц. Во время встречи между решением серьёзных коммерческих вопросов пили дорогой французский коньяк. Через какое-то неопределённое время важный харьковский предприниматель потерялся и отъехал. Поскольку встреча подразумевала именно обсуждение сделки, а не непосредственно финансовую операцию, харьковчанин приехал без охраны. Зато выглядел он именно так, как в то время и должен был выглядеть преуспевающий бизнесмен "со статусом": много золота на шее и пальцах, золотая зажигалка, массивные и так же золотые часы, толстая пачка наличных американских денег "на всякий случай". И залётные "бизнесмены" спокойно "разгрузили за всё" уснувшего предпринимателя. По слухам, даже сняли очень дорогие итальянские туфли – кому-то из них подошли по размеру, наверное...
А в 1998 году жертвой "клофелинщиков" стал один из самых влиятельных криминальных авторитетов Харькова, имеющий отношение к городскому "воровскому общаку". Он отправился в "деловую" поездку в столицу сопредельного государства, при себе имел очень солидную сумму в несколько десятков тысяч долларов. Судя по обстоятельствам, к этой комбинации исполнители тщательно готовились.
В Харькове он сел вагон СВ, соседка – милая немолодая женщина. Авторитет был инъекционным наркоманом, и поэтому равнодушно относился к спиртному. Но добродушная соседка предложила угоститься из своего термоса редким китайским "императорским чаем". Проснулся он только по приезду...
В криминальных новостях и сегодня время от времени появляются сообщения об "усыплении и ограблении" граждан. И хотя современные "специалисты" используют уже другие, более совершенные препараты, в СМИ их по-прежнему называют "клофелинщиками". Название оказалось живучим.
Читайте также: Послевоенный Харьков: как победили молодёжную преступность после Второй мировой
