Послевоенный Харьков: как победили молодёжную преступность после Второй мировой

Именно поэтому последствия нынешней войны для Украины могут проявляться не только в разрушенных городах, экономических потерях и демографических изменениях. Одним из отложенных последствий может стать рост подростковой и молодёжной преступности уже после окончания боевых действий.

История того, как Харьков в годы после Второй мировой войны пытался решить эту проблему, представляет интерес и сегодня. Тогда борьба с подростковой преступностью постепенно вышла за рамки одного лишь ужесточения наказаний.

Из-за Второй мировой войны подростковая преступность в Украине переживала масштабный всплеск, пик которого пришёлся на послевоенные годы. Это было прямым следствием прошедшей войны, гуманитарной катастрофы, разрухи и социальных потрясений военного времени. Оставшиеся без крова и опеки родителей дети сформировали агрессивную уличную среду, ставшую базой для криминальных банд.

Беспризорность и сиротство

Тысячи детей потеряли родителей или потеряли с ними связь во время эвакуации, оккупации и боевых действий. Оставаясь без присмотра и средств к существованию, они объединялись в уличные группы.

Жесточайший послевоенный голод, особенно поразивший южные и восточные регионы Украины, вынуждал подростков идти на преступления – кражи и грабежи ради выживания.

На руках у населения, включая подростков, оказалось огромное количество огнестрельного оружия и боеприпасов.

Дети росли в условиях насилия, войны, что снизило порог восприятия ценности человеческой жизни и чужой собственности, у них формировалось более терпимое отношение к насилию, воровству и другим преступлениям против личности и собственности.

Одним из факторов, повлиявших на формирование подростковой преступности, стала романтизация криминального образа жизни, начавшаяся ещё в 1920-е годы. Воровские "понятия" постепенно приобретали привлекательность для части молодёжи, уголовный мир воспринимался как вызов, своеобразная альтернатива официальным порядкам и жёсткой государственной идеологии.

После войны появилось понятие "блатная романтика" или "жизнь блатная". Подростки копировали стиль одежды бывалых уголовников – кепки "восьмиклинки", сапоги "всмятку", фиксы, татуировки. Подражали и их образу жизни: пели под гитару "блатные" тюремные песни, а профессиональные преступники становились для молодёжи авторитетами и примерами для подражания.

В период с 1941 по 1950 годы Харьков пережил две волны жесточайшего всплеска преступности с участием несовершеннолетних: первую – во время немецкой оккупации, вторую – в тяжёлые послевоенные годы восстановления и голода.

Преступления ради выживания

С приходом нацистов легальные каналы снабжения гражданского населения Харькова прекратили существование, начался страшный голод. Подростки и дети оказались брошены на произвол судьбы.

Массовым явлением на "Благбазе", Конном и Сумском рынках стали группы подростков-налётчиков – "бегунов". Они действовали молниеносно: сбивали лотки, выхватывали продукты, вещи и мгновенно растворялись в толпе.

Спецификой Харькова во время оккупации стало то, что немецкая администрация вербовала беспризорных детей и подростков в качестве шпионов, осведомителей или мелких диверсантов в обмен на еду. Некоторые из них, со временем, примыкали к взрослым бандам полицаев-дезертиров, занимавшихся грабежом оставленных квартир и еврейского имущества.

Банды и вооружённые налёты

После освобождения Харькова в августе 1943 года ситуация обострилась. Преступления, совершенные подростками, стали более жестокими и носили более имущественный и все более профессиональный характер.

Чисто подростковые банды были редкостью, чаще всего это были смешанные преступные группировки. Ими руководили опытные уголовники. Подростки выполняли роли "форточников" - благодаря гибкости и габаритам легко пролезали в окна, "наводчиков" или "стоящих на шухере". С 15 – 16 лет "молодые" уже становились полноправными участниками банды.

В Харькове молодёжные банды занимались ночными налётами на продовольственные склады, магазины ОРСа (отделов рабочего снабжения) и квартиры зажиточных граждан. В ночное время суток на улицах города, особенно в окраинных районах, подростки грабили прохожих с применением холодного и даже огнестрельного оружия.

Подростковые шайки терроризировали харьковский железнодорожный узел – один из самых развитых в то время. Они запрыгивали на ходу в товарные поезда, сбрасывали мешки с углем, зерном или мануфактурой, которые внизу подбирали их подельники.

На вокзалах процветали подростковые группы карманников-"щипачей".

Усиление репрессий и уголовная ответственность

Главными рассадниками подростковой преступности в Харькове были окраины – Ивановка, Лысая Гора, Журавлёвка, Москалёвка и район Залютино. А в подвалах взорванных зданий в центре города, на Сумской и в районе площади Тевелева (сейчас Конституции) подростки организовывали "малины" и притоны. Там они прятали награбленное, играли в карты, употребляли алкоголь и суррогаты.

В этих районах проводились масштабные чекистско-милицейские операции, которые по масштабам напоминали войсковые. Также регулярно происходили облавы в районах "Благбазы" и вокзала, за одну ночь задерживали сотни беспризорников и участников банд.

В апреле 1935 года было принято постановление о мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних. Оно позволило привлекать "малолеток" к уголовной ответственности.

"Несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, уличённых в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках убийства, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания", - говорилось в постановлении.

Уже после окончания войны, доведённое до отчаяния разгулом послевоенной подростковой преступности, руководство УССР начало принимать более радикальные меры. С принятием указа от 4 июня 1947 года "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества" и "Об усилении охраны личной собственности граждан", сроки наказания стали драконовскими. Подростков с 12 – 14 лет даже за мелкую кражу отправляли в исправительно-трудовые колонии на срок от 5 до 10 лет.

К концу 1940-х большинство крупных смешанных банд в Харькове было физически ликвидировано. Подростков начали массово загонять в жёсткие рамки принудительной системы профессиональной подготовки – в ремесленные училища и школы ФЗО.

Обязательная мобилизация молодёжи

В 1945–1950-х годах в СССР действовал базовый Указ Президиума Верховного Совета СССР от 2 октября 1940 года "О Государственных Трудовых Резервах СССР". Этот документ установил обязательный призыв (мобилизацию) молодёжи в ремесленные, железнодорожные училища (РУ и ЖУ) и школы фабрично-заводского обучения (ФЗО).

Создание и расширение сети школ фабрично-заводского обучения в послевоенном Харькове стало самым эффективным инструментом в борьбе с подростковой преступностью. ФЗО превратились в своеобразные военизированные "социальные фильтры", призванные вырвать подростков из среды уличной преступности и обеспечить промышленность рабочими кадрами. Эти учреждения после войны комплектовались только по жёсткому закону о мобилизации молодёжи.

В Харькове пойманных после облав беспризорников, уличных хулиганов и участников мелких воровских шаек, на которых не было тяжёлых уголовных статей для отправки в места лишения свободы, принудительно распределяли в школы ФЗО. Школы ФЗО подчинялись Главному управлению государственных трудовых ресурсов.

Жизнь в харьковских общежитиях ФЗО (например, в рабочем посёлке ХТЗ) была организована по армейскому образцу. Подъём по звонку, построения, переклички, строгий внутренний распорядок и уголовная ответственность за дезертирство – самовольный уход из ФЗО каралось тюремным сроком.

Процесс перевоспитания не был гладким. Школы ФЗО сами на годы превратились в зоны жестоких столкновений. В Харьков для обучения и работы на заводах ХТЗ, завод Малышева, ХЭМЗ эшелонами привозили подростков из других регионов СССР – Поволжья, Белоруссии, украинского Донбасса.

В общежитиях ФЗО вспыхивали кровавые групповые драки "район на район" или "город на город". Например, местные харьковские "раклы" противостояли приезжим "казанским" или "донбасским". В этих драках массово использовалось самодельное холодное оружие: ножи, заточки, кастеты, изготовленное подростками тут же в учебных токарных мастерских. А ночные проверки милиции в общежитиях регулярно выявляли спрятанное под матрасами холодное и трофейное оружие и краденое с базаров имущество.

Обучение в системе ФЗО длилось обычно 6 месяцев, реже, по некоторым специальностям – до года, в ремесленных и железнодорожных училищах – 2 года, после чего подростков сразу бросали на тяжёлую физическую работу. Все выпускники считались мобилизованными и были обязаны отработать 4 года подряд на государственных предприятиях по распределению. Самовольный уход из училища или с работы приравнивался к дезертирству и так же карался тюремным заключением.

Выпускников направляли на самые тяжёлые работы, в "горячие" литейные цеха и на стройку. Известно, что учащиеся харьковских ФЗО буквально руками разбирали завалы разрушенных зданий в центре города, восстанавливали ХТЗ, завод имени Малышева, Госпром.

Закрепление на рабочем месте и соединение обучения с производительным трудом ломало уголовную психологию. Подросток, получивший квалификацию токаря, слесаря или каменщика, начинал получать официальную зарплату и продуктовые карточки, интегрируясь в нормальное общество. Из-за тяжёлой физической работы у них просто не оставалось времени и сил на криминал.

Не репрессии, лагеря и тюрьмы, а жестокая принудительная система профессиональной подготовки к 1950 году фактически "перемолола" основную массу харьковских малолетних бандитов военного поколения. Харьковский подростковый криминал, конечно, не пропал окончательно, но от тяжёлого вооружённого бандитизма постепенно опустился до уровня локального дворового хулиганства.

Читайте также: "Звонок от СБУ". Аферы военного времени в Харькове