Почему не работает мобилизация и что с этим делать

Те, кто хотел "найти свою стаю" и "проявить себя" – давно уже служат. Этот ценностный профиль в каждой стране не очень велик – и его носители обычно включаются в войну в начале. С оставшимися в тылу надо говорить иначе.

Ошибкой было бы думать, что в тылу остались одни "уклонисты". Они обычно самые громкие – поэтому создают впечатление своей повсеместности. Уклонисты способны устроить фестиваль нытье в комментариях, но при этом дискуссию о мобилизации мы ведем не только с ними. Куда более важная категория – это фаталисты.

Фаталисты живут по принципу "позовут - уйду", "не позовут - не пойду". Во многом из них состоит то ежемесячное пополнение, которое приходит в армию без эксцессов и скандалов. В большинстве своем они не избегают ответственности, но, в отличие от "добровольцев", ищут не риск и не вызов, а правила игры. С ними нужно говорить не на языке глорифификации службы, а объясняя обязанности. Они хотят понимать, что их ждет и чего от них ждут. Пафос может пугать их, потому что в пафосе им видится хаос. С ними нужно говорить спокойно, структурно и честно – и только такой формат рождает их встречное доверие.

Проблема нынешней агитации в том, что она не объясняет фаталисту его будущую службу. Не говорит о том, как будет выглядеть его реальность. Не объясняет правила игры и требования к соискателю. Когда фаталист видит еще один сюжет о невероятном фронтовом подвиге, он лишь убеждается в том, что есть "рожденные для войны", тогда как он – нет. Героизация службы порождает у него острое несоответствие себя увиденному. Его могла бы успокоить рутинизация службы, которая показала бы ролевые модели, пропорциональные ему самому. Но на него с билбордов по-прежнему смотрят скандинавские боги.

Виктор Франкл в своей книге писал о том, что труднее всего смириться с бессрочностью драматических изменений в собственной судьбе. С тем, что ты не знаешь, есть ли шанс, что все вернется к предыдущему формату существования. Бессрочность военной службы погружает нас в эту ловушку. Можно предлагать будущему бойцу любые деньги и бонусы, но сам факт их наличия — это компенсация за жертву. И если жертва бессрочна, то для многих такой обмен теряет смысл.

Армейскую реальность демонизируют гораздо больше, чем она того заслуживает. Она состоит не только из штурмов и посадок, не только из нуля и стрелковых боев. Но ее бессрочность является тем фактором, который нивелирует разговоры о нормальности армейского быта. Тебе предлагают не временные неудобства, а пожизненные. Такое предложение работает с теми, кто готов выбрать себе такую судьбу, и не работает с теми, кто готов смириться с ней только на время.

Если у военного марафона появится финишная линия – это снизит напряжение и снизит раскол. Лишит военную службу каторжного имиджа. Подарит тылу образ ветерана, вернувшегося домой без тяжелых увечий.

А если нет — из учебных центров и дальше будет идти в СЗЧ каждый третий. Если государство не захочет браться за сроки службы — то их и дальше будут устанавливать сами военнослужащие. За прошлый год из украинской армии в СЗЧ ушла плюс-минус армия Великобритании.

У нас в тылу остались фаталисты. С фаталистами можно договариваться. Чем яснее будет их армейское будущее — тем проще будет прийти к взаимопониманию.

Ждем июня.

Источник – фейсбук Павла Казарина

Редакция "Думки" может не разделять позицию авторов. Ответственность за материалы в разделе Блоги несут авторы текстов. Каждый желающий опубликовать блог может обратиться в редакцию сайта "Думка".