Как харьковские гопники на Антимайдан ездили. По рассказу участника событий
Обстановка в Харькове в этот период спокойная, по сравнению со столицей. Вместо "харьковского майдана" центральная площадь огорожена забором "для проведения ремонтных работ". Но общество политизировано до предела.
В Харькове на почве споров о поддержке – критике действий правительства в общественных местах вспыхивают словесные конфликты, не всегда ограничивающиеся только дебатами. В троллейбусе № 19 две пенсионерки, ехавшие с Коммунального рынка, подрались потому, что одна из них громко выражала поддержку Януковичу, а вторая выразила несогласие, используя в виде аргумента в споре свою клюку.
Фиксируются случаи разводов в семьях из-за политических разногласий, когда супруги принципиально придерживаются разных взглядов. Молодая семья харьковского милиционера распалась из-за того, что муж стоял в оцеплении во время митингов, а его жена считала его "врагом народа".
История эта началась в кафе-"разливайке" на Салтовке. Точка называлась "Пятидесятка", по номеру магазина, частью которого и было кафе. Это была территория вне политики и с альтернативной реальностью. Конфликты здесь, конечно, случались. Но не политические, а исключительно по причине чрезмерного употребления спиртного и потери из-за этого вербального и физического контроля. Причём решение всех конфликтов происходило строго за пределами "разливайки". Потасовка в зале могла существенно осложнить отношения с всемогущей Леночкой, хозяйкой кафе, а это автоматически вело к ухудшению "кредитной истории" для завсегдатаев.
Постоянные клиенты "Пятидесятки" – маргиналы и уже оформившиеся неудачники, всем от тридцати до сорока лет, большинство с криминальным прошлым, сильно пьющие, но все ещё опасные в драке и не брезговавшие банальным грабежом подвыпивших клиентов. Про таких говорили "он постоянно под магазином".
Среди завсегдатаев были откровенные алкоголики Берёза и Графин, законченные пьяницы, проводившие "на точке" весь день. Удачный день для них это два-три раза за день напиться и проспаться. Большинство из постоянных посетителей "Пятидесятки" - Лева, Дрон, Ляпа, Приход, Жора, ещё сохраняли остатки нормальной социальной жизни. Некоторые иногда подрабатывали на временной работе, грузчиками на базаре или подсобниками на стройке. Но все равно, рано или поздно, они теряли работу из-за пьянства и возвращались в ту же "Пятидесятку". Были среди них и те, кто все ещё условно оставались "на плаву", что-то "мутили", но после завершения "дел" все равно обязательно оказывались в родной "разливайке".
Одним из таких "деловых" был Веня. Человек с богатой уголовной историей, все ещё имеющий выход на серьёзных людей в городе. Именно Веня появился в начале января 2014 года в "Пятидесятке" вместе с хорошо одетым молодым человеком возрастом около 30 лет. Представил его как Стаса, старого товарища. Стас заказал водку и закуску, и очень скоро за их столом был почти полный кворум из местной гопоты. После определённого количества спиртного Стас объявил, что у него есть выгодное деловое предложение ко всем за столом:
- Есть возможность заработать. Надо поехать в Киев, поддержать наших людей на митинге. Нужно человек 10-15. Баннеры, плакаты носить. Кричать,что скажут. Возможно, придётся "потолкаться" - вам не привыкать. Условия: доставка на место, кормёжка и проживание за наш счёт, выпивка тоже. Вся поездка на день, максимум на два, поэтому вещи не брать, только самое необходимое. Оплата 500 гривен в день (цена 1 доллара в то время 8 гривен).
Пятеро согласились сразу, остальные сказали: подумают. Причём, никто не уточнил, кто эти "наши люди", которых надо поддержать, на чьей они стороне будут. Многие из присутствовавших за тем столом даже не знали, что происходило в стране, не интересно было.
В назначенный день, вечером, на Южном вокзале возле турникетов пригородных поездов собралась команда "Пятидесятки" в составе двенадцати салтовских гопников. Собирались ехать пятнадцать человек, но трое потерялись где-то по пути на вокзал. Встречал Стас. Рядом собирались другие "команды", у каждой свой "куратор", старший. Все кураторы были примерно одного возраста и все одеты "по спорту".
Обычный пассажирский состав подали на первую платформу, "активистов" грузили в последние два вагона. К поезду вели всех не через центральный зал, а в обход, через заранее открытые ворота для спецтранспорта между зданием вокзала и пригородным терминалом. В плацкарте располагались компактно, каждая "команда" отдельно. Всех предупредили, что ходить по вагону и общаться с другими запрещено, но "Берёза" все же как-то ухитрился встретить знакомого с соседнего микрорайона, и даже стрельнуть у него сигарет. В туалет и курить выходить только в сопровождении старшего, на остановках двери вагона не открываются.
После того, как поезд тронулся, Стас вынес из купе проводников большой картонный ящик с продуктами. На двух человек выдавали батон, палку копчёной колбасы, четыре варёных яйца, кусок сыра и бутылку водки. После этого сначала Жора, а потом и все остальные стали обращаться к Стасу исключительно уважительно "командир".
Другие "кураторы" несли по вагону такие же ящики для своих подопечных. Позже Дрон сказал, что видел у одного из них под спортивной кофтой пистолет в наплечной кобуре. Может, показалось…
Ночь в вагоне прошла спокойно. Хотя в поезде компактно, по соседству, собрались люди, которые всегда готовы были почудить, нарушать порядок, почему-то, никто не хотел. Рано утром поезд сделал остановку на какой-то товарной сортировочной станции. Высаживали быстро, группами, и так же группами сразу рассаживали в автобусы. На площадке перед станцией стояло с десяток автобусов. Автобусы были разные, но у всех окна либо были заклеены, либо на окнах были плотные шторки, которые запретили открывать. Уже в автобусе "позавтракали": Стас налил всем желающим, то есть всем, по сто пятьдесят водки и выдал бутерброды.
К месту ехали около часа. По прибытии, в автобусе, Стас выдал всем по 300 гривен аванса. Никто с "Пятидесятки" Киев не знал, высадили где-то в центре, в небольшом парке. Где-то впереди и чуть левее виднелся большой стадион, справа большое, похожее на правительственное, здание. Сказали располагаться и ждать. По соседству так же расположились другие группы. Стас все это время находился рядом.
Все началось около десяти утра. Сначала вдалеке послышался гул толпы. Постепенно шум нарастал, уже различимы были отдельные выкрики, усиленные мегафонами. Потом как-то резко этот шум начал нарастать, причём он слышался уже с трёх сторон. Засуетился Стас, у него зазвонил сотовый телефон. После очень короткого разговора Стас сказал, что ему надо отойти, и убежал в сторону стоянки автобусов. Сразу за ним мимо нас в том же направлении, бодрой трусцой, один за другим, пронеслись и остальные "командиры". Воспользовавшись отсутствием начальства, Берёза пошёл "проведать" соседей. Вернулся уже через пять минут с двумя бутылками водки в руках и с пластиковыми стаканчиками в кармане. Сказал, что соседи из Полтавы, а чуть дальше – пацаны из Кременчуга. Поразительной коммуникабельности Березы было объяснение. Именно благодаря этому свойству он ухитрялся каждый день сидеть в наливайке, легко заводить новых друзей-собутыльников и успешно напиваться, и все это без копейки в кармане.
Выпили, стало заметно веселее. А обстановка вокруг парка накалялась. Где-то слева прогремел взрыв, потянуло дымом. Старшие все ещё отсутствовали. Примерно через полчаса в парке, где-то сзади, началось движение. Кто-то побежал. В сторону харьковских гопников прилетел первый камень, кирпич или брусчатка. Потом камни полетели один за другим. Стали прятаться за деревьями, но определить направление, откуда летели булыжники, было невозможно – гул шёл со всех сторон, и летело отовсюду.
Мимо в сторону парковки с автобусами пробежала в панике, с выпученными глазами, группа людей, у некоторых были раны на голове, кровь. А потом началась стрельба. И уже после этого мы, все как один, сорвались в ту же сторону. Выбрались из парка, а автобусов нет! На парковке пусто. Впереди по улице кто-то, похожий на одного из кураторов, махал нам руками и кричал. Побежали дальше по улице и метров через двести в переулке увидели автобус. Заскочили –и автобус сразу тронулся. Там уже были люди из других групп. У нас было "минус три": Жора потерялся ещё в сквере, а Дрон и Берёза во время пробежки отстали. Кто-то предложил подождать, но его не послушали.
Привезли на ту же станцию. Ждали поезд. Когда на станции остановился пассажирский поезд, человек, похожий одеждой и сложением на нашего Стаса, поговорил с проводником - и людей посадили в вагон. Пассажиров почти не было. Возвращаться в Харьков было не так весело…
Утром были в городе. По времени на район приехали как раз к открытию "Пятидесятки".
По пути договорились в разливайке не распространяться о том, что произошло. Но такие договоры не для завсегдатаев питейных заведений. Уже к обеду знали все, даже жильцы из соседних домов и продавщицы из магазина! Пару дней праздновали "счастливое возвращение". И именно через два дня появился Жора. Рассказал, что долго прятался, потом добрался до вокзала, где его приняли вокзальные милиционеры, продержали почти сутки и отпустили. На поезде приехал в Харьков.
А Берёза и Дрон появились в "Пятидесятке" только через месяц. Они смешались с протестующими, потом куда-то бежали в толпе, потом оказались на Майдане, где и прожили около месяца в палаточном городке. Берёза мог приспособиться к любым условиям.
Читайте также: Переселенцы. Новые харьковчане, которые приносят в город свои традиции
