"Приём из 90-х". Как криминальный термин вернулся в оборот людей в Харькове
С "бусификацией" все ясно. Этот неологизм описывает принудительную мобилизацию, при которой сотрудники ТЦК насильно увозят мужчин в микроавтобусах – "бусах". Неологизм – это недавно появившееся в языке слово, словосочетание или новое значение уже существующего слова. Неологизмы возникают для обозначения новых предметов, понятий, технологий.
Как-то незаметно, но вполне естественно в нашу речь вошли, точнее вернулись, достаточно избитые старые слова и выражения. И, что показательно, выражения эти вернулись прямо из словаря блатного жаргона, превратившись в популярные метафоры, описывающие конфликты и непростые отношения, как правило, с представителями ТЦК и полиции.
"В розыске", "на лыжах", "шмонать", "подорвать", "оторваться", "отпетлять", "соскочить", "отмазаться". Подобные блатные жаргонизмы используют в обыденной разговорной речи вполне законопослушные граждане, даже близко не подходившие к криминалу. И чаще всего граждане употребляют в общении термин "приём", "меня приняли", которое сейчас однозначно обозначает задержание, возможно жёсткое, с последующей безвозвратной доставкой в военкомат.
В "академической" блатной речи есть масса терминов для обозначения задержания и ареста. "Свинтили", "винторез", "палево", "определиться к хозяину", "запаковали", "хлопнули".
Но "приём" – это не классический блатной жаргон, а выражение из 1990-х, ставшее для определённой категории граждан символом тех времён. В "лихие" 90-е приём – это не какое-то процессуальное действие с целью установления законности, с соответствующими юридическими последствиями. "Приём" тогда – это очень своеобразный метод взаимодействия властей (милиции, спецслужб) с гражданами, которые из-за особенностей своей деятельности не могли оспаривать ни само задержание – "приём", ни причинённый материальный или физический ущерб. К таким гражданам относились не только представители криминала, но и самые обычные граждане, которые не верили в главенство закона и права.
Вот некоторые реальные "приёмы" из девяностых.
"Приём" на похоронах
В декабре 1996 года умер Вася Корж (Александр Кочев) – один из самых авторитетных воров в законе на то время. Не смотря на то, что Вася Корж давно отошёл от дел и не принимал активного участия в криминальной жизни, авторитет его был непререкаемым. Корж не был уроженцем Харькова, но после последнего срока выбрал для проживания наш город.
На похороны вора в законе съехались около трёх десятков криминальных авторитетов со всего бывшего Союза. Для вора в законе похороны – это тоже часть криминальной карьеры, последняя. Не поехал только сумской авторитет "Лёра", заявив, что "Харьков – мусорской город, будет приём". Чуть позже, каким-то необъяснимым образом его слова попали в газеты. Тогда впервые обычные граждане услышали о "приёме".
После похорон были запланированы поминки в одном из харьковских ресторанов, но сразу после выхода с кладбища всех авторитетов задержали. А точнее "приняли", потому что предъявить криминальным боссам было нечего. Всех отвезли в городское управление, и потом на протяжении трёх часов им читали уголовный кодекс. Цель "приёма", по комментариям милицейских начальников, "показать, кто в городе хозяин" и что "власть криминала не безгранична". Спустя три часа чтения УК воров отпустили, за исключением троих: у двух авторитетов были с собой наркотики, а у одного – пистолет. Конечно, ни о каких поминках и ресторане никто уже не думал, все спешно разъехались по домам. Спустя сутки уехали и те, у которых был с собой "криминал" в виде наркотиков и оружия.
"Приём" за пятьдесят тысяч
История этого "приёма", как выяснилось позже, началась в 1994 году с визита успешного харьковского предпринимателя в кабинет высокого милицейского начальника. Предприниматель в советские времена был директором одного из известных харьковских заводов, а после 1991 года каким-то чудом стал владельцем этого же завода. Пришёл он, конечно, не на "общих основаниях" – с высокопоставленным милиционером нашлись общие знакомые.
Харьковский бизнесмен пожаловался на то, что на него "наехали бандиты" и требуют несуществующий долг в размере пятьдесят тысяч долларов. О том, что бывший директор имел с этими бандитами определённые деловые отношения и не раз обращался к ним для решения специфических "скользких" вопросов, он умолчал. Милицейский начальник сказал, что поможет, а на вопрос "сколько это будет стоить" ответил: "С вас ничего. Мы с них своё возьмём".
В придорожном кафе на киевской трассе, на границе города, три харьковских криминальных авторитета ждали владельца завода с пятьюдесятью тысячами долларов. "Должник" опаздывал. В кафе в это время было много посетителей, бандиты на открытой площадке под зонтиком уже доедали шашлык, когда с трассы на парковку кафе резко свернул микроавтобус. Из буса быстро и слажено десантировались шестеро бойцов ОМОНа в масках и полной боевой выкладке, в бронежилетах и с автоматами. Начался "приём".
Далее все по схеме: "Лежать! Работает ОМОН!".
Такой клич в те времена для криминалитета означал только одно – без разговоров и как можно быстрее лечь на живот и сомкнуть руки на затылке. Законопослушные же граждане подобными навыками не обладали. Так что в течение минуты на полу лежали все посетители, вот только не все легли сами, некоторым "прилетело в голову". У двух мужчин были рассечения на лице, и была кровь. А один из гостей, который слишком замешкался, ещё и пытался что-то сказать, получил прикладом автомата в область поясницы, и получил разрыв почки. Примерно за тридцать секунд авторитетам надели наручники и затолкали в тот же микроавтобус, заскочили сами и так же резко стартовали. Посетители начали вставать, кто мог, только минут через пять…
Вымогателей повезли не СИЗО, и не в изолятор временного содержания, и даже не в ближайший райотдел. Их доставили на базу отряда милиции особого назначения, где их уже ждал тот самый "милицейский авторитет". Договорились быстро. Владелец завода, "потерпевший", был вынужден продать бизнес, бойцы ОМОНа получили премии. Как "разошлись" харьковские авторитеты и милицейское начальство, неизвестно, но наверняка в пользу милиции.
Пострадавшие при "приёме" в кафе лечились за свой счёт.
Самый массовый "приём"
В начале 1990-х наш Южный вокзал и привокзальная территория представляли собой сплошное "уличное" казино. С утра и до вечера здесь "крутили напёрстки", "кидали три карты", "разыгрывали лотереи". Общее количество вокзальных "лохоторонщиков" могло доходить до 50-60 человек. И чувствовали они себя на этой территории вполне комфортно. "Приёмы", конечно, были, но только в "профилактических целях", для отчётности.
За эту территорию отвечал Линейный отдел милиции и Ленинский райотдел Харькова. Как правило, после "приёмов" из этих отделов отпускали через пару часов, изредка могли продержать до утра, до следующей смены. Могли провести "беседу" с применением мер физического воздействия, но без серьёзных последствий – ведь с "лохотронщиков" кормились все.
Летом 1992 года около 10:00 на привокзальную площадь заехал автобус. Ещё один автобус стал со стороны трамвайного круга. В каждом было по двадцать экипированных милиционеров в форме, из городского и областного управления. Ещё около десяти оперативных работников рассредоточились по близлежащим дворам. Около 10:30 начался "приём". Милиционеры пошли одновременно с двух сторон – с Привокзальной площади и от улицы Котляра, тогда Красноармейской.
Принимали всех, в том числе и обычных прохожих. По отработанному маршруту многие из игровых пытались скрыться во дворах напротив вокзала, но там их принимали "тихари", милиционеры в штатском. По итогу примерно за полчаса в автобусы утрамбовали около тридцатью человеками. Ни до, ни после на вокзале не было "приёма" с таким количеством задержанных. Даже с учётом того, что пять человек в автобусах оказались обычными пассажирами, которые прогуливались в ожидании своего поезда.
После всех отвезли в городскую управу. На этот раз "воспитывали" серьёзно, но подход был разный. Кого-то просто проходили несколько раз дубинкой по спине, кого-то реально ломали. По итогу всех отпустили в тот же день. У кого-то были синяки, у кого-то ушиб грудной клетки, кто-то хромал. Но больше всех досталось молодому пацанёнку по кличке "Джонни", у него было сломано два ребра.
Вся эта "спецоперация" вполне могла выглядеть, как попытка избавиться от "лохотронщиков" на харьковском вокзале, ведь "вокзал – это ворота города", как тогда говорили о нашем Южном вокзале.
Реальная причина этого массового мероприятия оказалась не такой пафосной. Накануне жена большого харьковского милицейского чина приехала с юга, из отпуска, и мимоходом проигралась в "напёрстки". Возможно, этот проигрыш и остался бы незамеченным – и сумма была умеренная, а для семейного бюджета тогдашнего старшего офицера милиции вообще несущественная. Но только после того, как эта загорелая и отдохнувшая "тётя" проигралась, начала она сильно кричать, угрожать мужем и даже полезла драться. В результате ее достаточно обидно оскорбили и чуть "потолкали". А уже на следующее утро вокзальные аферисты получили возмездие.
В последнее время несмело, но все чаще в СМИ задаются вопросом, не грозит ли нам возврат "лихих 90-х". Вопрос открытый, время покажет. Но вот "приём" из 90-х уже вернулся. Вместе со специфическими взаимоотношениями между гражданами и властями. При желании можно увидеть схожесть между "приёмами" из прошлого и нынешними. Схожесть в целях, способах и последствиях.
Читайте также: Легенды Харькова. "Дядя Боря" – самый богатый человек в истории города
